Бунт в форме. grd:studio – как якутская студия делает пространства, которые живут
Если вы видели парящую лестницу в Нарааде, въездные знаки Таттинского района в виде силуэта Боотура и Табыка или неспешно прогуливались по парку «Поющие пески» в Вилюйском районе, то вам знаком профессиональный почерк героя нашей статьи Ивана Кычкина. За всеми этими объектами стоит grd:studio, основателем которой он и является. Мы поговорили с Иваном о трендах в архитектуре, о любви к малой родине и о больших мечтах.
Якутск, улица Аммосова 8, 1980-ый год. Всё здание занимает «Якутгражданпроект». Архитекторы проектируют города, по этажам расхаживают мужчины и женщины с ватманами, отовсюду слышен звук циркулей. Переносимся в март 2026-го. Здание занимают ведомства, связанные со строительством и архитектурой: министерство строительства, министерство имущественных и земельных отношений, управление архитектуры и градостроительства при главе РС(Я), управление государственного строительного и жилищного надзора республики… Мы поднимаемся на пятый этаж, в grd:studio.
— Никогда не была в этом здании. В нём особая энергетика, ощущается полёт якутской рабочей мысли.
— Здесь начался мой профессиональный путь, больше десяти лет я проработал на этом же этаже в проектно-изыскательном институте «Якутпроект», в отделе генпланов. Это был масштабный институт, охватывающий всю сферу проектирования. Сегодня из «Якутпроекта» выросло много отдельных бюро, в том числе и наше. Многие из них работают здесь же, на одном этаже, и это ощущается особенно приятно. Получается небольшое сообщество, свой архитектурный мир.
— Расскажи, как строится работа архитектурного бюро, кто выступает заказчиком проектов?
— Заказчиком может быть администрация или предприниматель. Он обращается с запросом – разработать арт-объект, парк, здание. Подробно рассказывает про свою задумку, после чего мы создаём концепцию. Мы не только разрабатываем проект, мы также защищаем его перед заказчиком. Иногда заказчик сам ещё не до конца понимает, каким должен быть результат. В таких случаях нам важно вместе с ним разобраться и постепенно дойти до сути. После утверждения проекта делаем проектно-сметную документацию, которая рассчитывает стоимость всего проекта вплоть до болтиков. Заказчик покупает материалы, находит подрядчика и приступает к работе.
— Как бы ты описал ваш подход к работе?
Наш подход к работе — это, в каком-то смысле, бунт, но скорее как свобода предлагать смелые решения и не бояться выходить за рамки ожидаемого. Нам интересно делать объекты, которые вызывают эмоцию и запоминаются.
Для нас также важна коммуникация в самом широком смысле — связь с местом. Умение слышать климат, людей, историю, привычки конкретной территории, уважать контекст.
Мы активно работаем с цветом — это один из наших главных инструментов. В Якутии к цвету часто относятся осторожно, но, если использовать его аккуратно и точно, такие решения обычно хорошо принимаются.
Сегодня мы работаем шире. Помимо архитектуры и дизайна занимаемся разными проектами, связанными с креативом и творчеством: делаем фестивали, организуем экспедиции.
— Каким был ваш первый большой проект?
— Первым крупным проектом стала база отдыха Naraada Village. Тогда «Градо» ещё не было — меня пригласили как фрилансера, и я собрал небольшую команду. Мы работали над проектом почти три года: от первых эскизов до реализации и авторского надзора. Это был проект полного цикла, который дал большой опыт — нужно было не только придумать архитектуру, но и сопровождать строительство, принимать решения по деталям и материалам. Для меня это стало ещё и важной школой общения с заказчиком и подрядчиками, понимания того, как выстраивать работу и быстро решать возникающие задачи. Я очень переживал за проект: три года ездил туда по два раза в неделю и даже после завершения работ долго не мог его отпустить.
Параллельно появлялись и общественные проекты. Среди них парк в селе Ытык-Кюель, мастер-план города Томмот, а также навигационная система местности Куллаты. Эти проекты постепенно сформировали направление работы студии.
— За какими еще проектами в республике стоит ваша студия?
— Среди наших проектов в республике — группа въездных знаков Таттинского улуса, набережная «Поющие пески» в городе Вилюйск и информационно-навигационная система со смотровой площадкой в местности Куллаты.
У каждого населённого пункта своя история, и мы постарались передать её через въездные знаки. На границе Таатты и Чурапчи — силуэт якутского Боотура. В Тыараhахе и Табык — мотивы, связанные с музыкальной культурой этих мест. В Чөркөөхе — силуэт женщины, отсылающий к основательнице села Чөкөөх. Все знаки выполнены в едином стиле из меди — материала, который веками использовали местные мастера.
Набережная «Поющие пески» в Вилюйске стала для нас важным проектом. Он научил внимательнее слушать место и людей. Некоторое время мы искали правильную концепцию, но, когда лучше поняли жителей и их запрос, проект сложился. В этом смысле заказчик стал соавтором.
В Томмоте мы сделали парк «Укулан». Также в нашей работе есть мастер-планы и дизайн-коды — документы со стратегиями развития районов и городов. Такие проекты реализуются постепенно, и в этом смысле Таатта является хорошим примером поэтапной реализации.
— Ты с такой любовью говоришь о Таатте. Что тебя с ней связывает?
— Я сам родом из Таатты. Там много интересных мест, богатая история, красивые пейзажи. Но меня всегда немного огорчало, что со временем район почти не менялся — многое оставалось таким же, как в моём детстве. Поэтому для меня особенно важно работать там и применять свои навыки в родном месте. Со временем в Таатте у нас появилось много проектов, и в каком-то смысле этот район стал примером нашего подхода.
Мы спроектировали там площадь, парк, набережную и аллею Попова. Площадь связала несколько общественных пространств и стала своего рода осью. Аллея Попова для меня ещё и личная история — это мои предки. Там мы сделали арт-объект в виде церкви, которая раньше находилась на этом месте.
Мы работаем в Таатте уже около шести лет, и за это время удалось реализовать несколько проектов. Сейчас район часто приводят в пример как территорию, где изменения происходят постепенно и последовательно.
Иногда, если проект нам действительно интересен, мы берёмся за него почти без выгоды для себя. Можно сказать, делаем это из внутреннего интереса, вкладывая своё время. В Таатте как раз есть несколько таких объектов, например въездные знаки. Именно с Таатты начались и наши экспедиции.
— Что за экспедиция? Это что-то археологическое?
— Нет, это вовсе не археология. Пять лет назад мы с сестрой собрали друзей, родных, коллег и знакомых, всего около пятнадцати человек, и поехали летом в Таатту. Мы остановились в селе Чөркөөх и провели там три–четыре дня. Мы знакомились с администрацией, главами сёл, жителями. Привлекли управление архитектуры и Центр компетенций, которые занимаются проектами для привлечения грантов. Изучали историю и территорию, и при этом просто хорошо проводили время. Для нас это был новый и необычный опыт. Многие по-другому посмотрели на район и увидели его потенциал как туристического места. Появлялись идеи, а у администрации возникло понимание, что такой диалог с архитекторами действительно нужен. Тогда я понял, что экспедицию можно использовать как инструмент развития территории.
Вторая экспедиция состоялась два года назад, и к этому моменту уже возник большой интерес. Участники не забыли первый опыт и ждали продолжения.
Жители каждый раз встречают нас очень тепло. Во время второй экспедиции появилась идея сделать конкретный результат, который останется на месте. В селе Чөркөөх есть известный музей, куда приезжают люди со всей республики, там снимают фильмы. Но входная группа находилась в плохом состоянии. Мы заранее подготовили проект и за месяц собрали на краудфандинговой платформе около 500 тысяч рублей на его реализацию. Подрядчик тоже поддержал идею и выполнил работы за сумму, которая была меньше реальной стоимости.
Параллельно мы сделали небольшую информационно-навигационную систему на трассе, которая показывает дорогу к музею.
В прошлом году мы специально с друзьями поехали на Игры Манчаары, чтобы посмотреть результаты нашей работы. Было очень приятно и радостно увидеть всё своими глазами. Для меня это один из самых тёплых и запоминающихся моментов лета 2025 года.
—- Мне тоже захотелось в экспедицию!
— Третья экспедиция намечается этим летом. Она будет уже более масштабной, но мы надеемся сохранить ту атмосферу и «магию», которая была в первой и второй экспедициях. В начале августа поедем в Таатту и Томпонский район. Наши экспедиции не только про архитектуру — они объединяют творческих людей самых разных профессий.
В этом году особенно хочется больше рассказать об экспедиции и поделиться тем, как она будет проходить.
— Какие места в республике тебя удивили в плане архитектуры?
— Скорее это даже не удивление, а просто наблюдение: Вилюйский улус заметно отличается от наших заречных улусов. Там дома более индивидуальные, многие красиво оформлены. Говорят, что и в Сунтарском улусе почти каждый дом можно назвать небольшим произведением искусства.
— Расскажи про самые сложные проекты.
— Каждый объект по-своему сложный. Сейчас для нас особенно важен текущий проект — мемориал первому президенту Якутии Михаилу Николаеву. Это большая ответственность перед республикой и памятью о человеке такого масштаба.
При реализации любой большой проект постепенно меняется. Заказчик и подрядчик нередко предлагают упростить решения, убрать какие-то элементы, чтобы уложиться в бюджет. Подрядчики иногда относятся к идеям архитектора скептически: говорят, что что-то сложно или трудно реализовать. В такие моменты важно спокойно отстаивать своё видение и искать рабочие решения — так, чтобы проект не потерял свою идею, а заказчик остался доволен результатом.
— Есть ли запрос на национальную тематику в архитектуре?
— Да, и довольно большой. Сейчас мы работаем над проектом в Кысыл-Сыре. Сначала предложили решение в промышленном стиле, но нас попросили добавить больше якутского колорита. Один из способов — работать с формой. Таких форм немного: например, ураса, которая, впрочем, встречается не только у якутов, но и у других народов, или балаган. Также можно использовать паттерны — орнаменты, элементы традиционного дизайна.
Якутский колорит в архитектуре ценится и на российском уровне. Сейчас мы готовим проекты для всероссийского конкурса «Малые исторические города». Комиссия отбирает лучшие работы и выделяет гранты на их реализацию. Эксперты часто отмечают Якутию за её узнаваемый архитектурный почерк.
— Какие сейчас тренды в архитектуре?
— Одним из главных трендов сейчас можно назвать работу с уже существующей средой: реконструкцию, развитие территорий, где уже есть здания и инфраструктура, а также вторичное использование материалов. Это связано и с экологией, и с более внимательным отношением к ресурсам и переработке.
Ещё одна тенденция в России — роль так называемого «продюсера города». Это когда архитектор или человек, близкий к этой сфере, сопровождает развитие территории от идеи до реализации, помогая проекту пройти весь путь.
Также всё больше внимания уделяется локальной идентичности — архитектуре, которая учитывает историю места, культуру и особенности территории. Появляется больше проектов, где важна не только форма, но и связь с контекстом.
За трендами я слежу в запрещённой соцсети, за российскими архитекторами — в телеграме. Читаю крупный архитектурный портал ArchDaily, смотрю идеи в Pinterest. На YouTube слушаю подкасты не только про архитектуру, но и про тренды в моде и музыке.
— Есть ли у тебя любимый материал?
— Да, есть. Это металл. Мы довольно часто используем его в своих проектах: он устойчивый, гибкий в работе и понятный в сборке. Из металла можно добиваться интересных и достаточно сложных форм. В проектах «Нараада», «Поющие пески», во въездных знаках — везде применяется металл. Он хорошо выдерживает якутскую зиму и служит долго, не требуя быстрой замены.
— Твоё самое любимое здание в Якутске?
— Мне очень нравится Театр оперы и балета — это хороший пример модернизма. Также нравится здание Академии наук на проспекте Ленина, оно очень красивое. И сейчас, как мне кажется, в городе начинают появляться интересные жилые комплексы.
— А самое некрасивое здание в Якутске?
— Если в целом посмотреть на город, у нас довольно много объектов, у которых нет чётко выраженной функции или понятной роли в городской среде. Иногда здание существует само по себе и не очень связано с пространством вокруг. Из-за этого территория рядом тоже не работает — она не становится местом притяжения для людей.
На мой взгляд, архитектуре важно не только выглядеть, но и создавать среду: формировать улицу, площадь, общественное пространство. Когда у здания есть понятная функция и связь с местом, оно начинает жить вместе с городом.
— Над чем ты мечтаешь поработать?
— Хочется продолжать делать проекты полного цикла — от идеи до реализации. Для нас важен именно реализованный результат. Интересна и работа с архитектурными и дизайн-кодами территорий. Ещё одно направление, которое кажется перспективным, — оформление федеральных трасс и придорожной инфраструктуры: сервисные зоны, общественные пространства, архитектурные элементы вдоль дорог. Это тоже часть среды, которая формирует образ региона.
Мы много ездим по районам, и дорога часто бывает непростой. Иногда приходится проезжать по 400 километров в тумане без единой остановки, когда просто негде перевести дух. При этом вокруг — очень красивые места, которыми богата наша республика. В таких точках могли бы появиться смотровые площадки и небольшие зоны отдыха, где можно остановиться, выпить кофе и немного восстановиться перед дорогой.
В последние годы в Якутию приезжает всё больше туристов, и многие из них попадают в республику именно по федеральной трассе. Первое впечатление о месте складывается как раз в дороге, поэтому среда вдоль трасс тоже имеет большое значение.
Когда я путешествал по Англии и Ирландии на машине, сама дорога была частью впечатления. Примерно каждые 30 минут там встречаются сервисные зоны: еда, душ, туалет, заправка, место, где можно отдохнуть или даже поспать.
Мне кажется, главные проекты ещё впереди.
Якутск, улица Аммосова 8, 1980-ый год. Всё здание занимает «Якутгражданпроект». Архитекторы проектируют города, по этажам расхаживают мужчины и женщины с ватманами, отовсюду слышен звук циркулей. Переносимся в март 2026-го. Здание занимают ведомства, связанные со строительством и архитектурой: министерство строительства, министерство имущественных и земельных отношений, управление архитектуры и градостроительства при главе РС(Я), управление государственного строительного и жилищного надзора республики… Мы поднимаемся на пятый этаж, в grd:studio.
— Никогда не была в этом здании. В нём особая энергетика, ощущается полёт якутской рабочей мысли.
— Здесь начался мой профессиональный путь, больше десяти лет я проработал на этом же этаже в проектно-изыскательном институте «Якутпроект», в отделе генпланов. Это был масштабный институт, охватывающий всю сферу проектирования. Сегодня из «Якутпроекта» выросло много отдельных бюро, в том числе и наше. Многие из них работают здесь же, на одном этаже, и это ощущается особенно приятно. Получается небольшое сообщество, свой архитектурный мир.
— Расскажи, как строится работа архитектурного бюро, кто выступает заказчиком проектов?
— Заказчиком может быть администрация или предприниматель. Он обращается с запросом – разработать арт-объект, парк, здание. Подробно рассказывает про свою задумку, после чего мы создаём концепцию. Мы не только разрабатываем проект, мы также защищаем его перед заказчиком. Иногда заказчик сам ещё не до конца понимает, каким должен быть результат. В таких случаях нам важно вместе с ним разобраться и постепенно дойти до сути. После утверждения проекта делаем проектно-сметную документацию, которая рассчитывает стоимость всего проекта вплоть до болтиков. Заказчик покупает материалы, находит подрядчика и приступает к работе.
— Как бы ты описал ваш подход к работе?
Наш подход к работе — это, в каком-то смысле, бунт, но скорее как свобода предлагать смелые решения и не бояться выходить за рамки ожидаемого. Нам интересно делать объекты, которые вызывают эмоцию и запоминаются.
Для нас также важна коммуникация в самом широком смысле — связь с местом. Умение слышать климат, людей, историю, привычки конкретной территории, уважать контекст.
Мы активно работаем с цветом — это один из наших главных инструментов. В Якутии к цвету часто относятся осторожно, но, если использовать его аккуратно и точно, такие решения обычно хорошо принимаются.
Сегодня мы работаем шире. Помимо архитектуры и дизайна занимаемся разными проектами, связанными с креативом и творчеством: делаем фестивали, организуем экспедиции.
— Каким был ваш первый большой проект?
— Первым крупным проектом стала база отдыха Naraada Village. Тогда «Градо» ещё не было — меня пригласили как фрилансера, и я собрал небольшую команду. Мы работали над проектом почти три года: от первых эскизов до реализации и авторского надзора. Это был проект полного цикла, который дал большой опыт — нужно было не только придумать архитектуру, но и сопровождать строительство, принимать решения по деталям и материалам. Для меня это стало ещё и важной школой общения с заказчиком и подрядчиками, понимания того, как выстраивать работу и быстро решать возникающие задачи. Я очень переживал за проект: три года ездил туда по два раза в неделю и даже после завершения работ долго не мог его отпустить.
Параллельно появлялись и общественные проекты. Среди них парк в селе Ытык-Кюель, мастер-план города Томмот, а также навигационная система местности Куллаты. Эти проекты постепенно сформировали направление работы студии.
— За какими еще проектами в республике стоит ваша студия?
— Среди наших проектов в республике — группа въездных знаков Таттинского улуса, набережная «Поющие пески» в городе Вилюйск и информационно-навигационная система со смотровой площадкой в местности Куллаты.
У каждого населённого пункта своя история, и мы постарались передать её через въездные знаки. На границе Таатты и Чурапчи — силуэт якутского Боотура. В Тыараhахе и Табык — мотивы, связанные с музыкальной культурой этих мест. В Чөркөөхе — силуэт женщины, отсылающий к основательнице села Чөкөөх. Все знаки выполнены в едином стиле из меди — материала, который веками использовали местные мастера.
Набережная «Поющие пески» в Вилюйске стала для нас важным проектом. Он научил внимательнее слушать место и людей. Некоторое время мы искали правильную концепцию, но, когда лучше поняли жителей и их запрос, проект сложился. В этом смысле заказчик стал соавтором.
В Томмоте мы сделали парк «Укулан». Также в нашей работе есть мастер-планы и дизайн-коды — документы со стратегиями развития районов и городов. Такие проекты реализуются постепенно, и в этом смысле Таатта является хорошим примером поэтапной реализации.
— Ты с такой любовью говоришь о Таатте. Что тебя с ней связывает?
— Я сам родом из Таатты. Там много интересных мест, богатая история, красивые пейзажи. Но меня всегда немного огорчало, что со временем район почти не менялся — многое оставалось таким же, как в моём детстве. Поэтому для меня особенно важно работать там и применять свои навыки в родном месте. Со временем в Таатте у нас появилось много проектов, и в каком-то смысле этот район стал примером нашего подхода.
Мы спроектировали там площадь, парк, набережную и аллею Попова. Площадь связала несколько общественных пространств и стала своего рода осью. Аллея Попова для меня ещё и личная история — это мои предки. Там мы сделали арт-объект в виде церкви, которая раньше находилась на этом месте.
Мы работаем в Таатте уже около шести лет, и за это время удалось реализовать несколько проектов. Сейчас район часто приводят в пример как территорию, где изменения происходят постепенно и последовательно.
Иногда, если проект нам действительно интересен, мы берёмся за него почти без выгоды для себя. Можно сказать, делаем это из внутреннего интереса, вкладывая своё время. В Таатте как раз есть несколько таких объектов, например въездные знаки. Именно с Таатты начались и наши экспедиции.
— Что за экспедиция? Это что-то археологическое?
— Нет, это вовсе не археология. Пять лет назад мы с сестрой собрали друзей, родных, коллег и знакомых, всего около пятнадцати человек, и поехали летом в Таатту. Мы остановились в селе Чөркөөх и провели там три–четыре дня. Мы знакомились с администрацией, главами сёл, жителями. Привлекли управление архитектуры и Центр компетенций, которые занимаются проектами для привлечения грантов. Изучали историю и территорию, и при этом просто хорошо проводили время. Для нас это был новый и необычный опыт. Многие по-другому посмотрели на район и увидели его потенциал как туристического места. Появлялись идеи, а у администрации возникло понимание, что такой диалог с архитекторами действительно нужен. Тогда я понял, что экспедицию можно использовать как инструмент развития территории.
Вторая экспедиция состоялась два года назад, и к этому моменту уже возник большой интерес. Участники не забыли первый опыт и ждали продолжения.
Жители каждый раз встречают нас очень тепло. Во время второй экспедиции появилась идея сделать конкретный результат, который останется на месте. В селе Чөркөөх есть известный музей, куда приезжают люди со всей республики, там снимают фильмы. Но входная группа находилась в плохом состоянии. Мы заранее подготовили проект и за месяц собрали на краудфандинговой платформе около 500 тысяч рублей на его реализацию. Подрядчик тоже поддержал идею и выполнил работы за сумму, которая была меньше реальной стоимости.
Параллельно мы сделали небольшую информационно-навигационную систему на трассе, которая показывает дорогу к музею.
В прошлом году мы специально с друзьями поехали на Игры Манчаары, чтобы посмотреть результаты нашей работы. Было очень приятно и радостно увидеть всё своими глазами. Для меня это один из самых тёплых и запоминающихся моментов лета 2025 года.
—- Мне тоже захотелось в экспедицию!
— Третья экспедиция намечается этим летом. Она будет уже более масштабной, но мы надеемся сохранить ту атмосферу и «магию», которая была в первой и второй экспедициях. В начале августа поедем в Таатту и Томпонский район. Наши экспедиции не только про архитектуру — они объединяют творческих людей самых разных профессий.
В этом году особенно хочется больше рассказать об экспедиции и поделиться тем, как она будет проходить.
— Какие места в республике тебя удивили в плане архитектуры?
— Скорее это даже не удивление, а просто наблюдение: Вилюйский улус заметно отличается от наших заречных улусов. Там дома более индивидуальные, многие красиво оформлены. Говорят, что и в Сунтарском улусе почти каждый дом можно назвать небольшим произведением искусства.
— Расскажи про самые сложные проекты.
— Каждый объект по-своему сложный. Сейчас для нас особенно важен текущий проект — мемориал первому президенту Якутии Михаилу Николаеву. Это большая ответственность перед республикой и памятью о человеке такого масштаба.
При реализации любой большой проект постепенно меняется. Заказчик и подрядчик нередко предлагают упростить решения, убрать какие-то элементы, чтобы уложиться в бюджет. Подрядчики иногда относятся к идеям архитектора скептически: говорят, что что-то сложно или трудно реализовать. В такие моменты важно спокойно отстаивать своё видение и искать рабочие решения — так, чтобы проект не потерял свою идею, а заказчик остался доволен результатом.
— Есть ли запрос на национальную тематику в архитектуре?
— Да, и довольно большой. Сейчас мы работаем над проектом в Кысыл-Сыре. Сначала предложили решение в промышленном стиле, но нас попросили добавить больше якутского колорита. Один из способов — работать с формой. Таких форм немного: например, ураса, которая, впрочем, встречается не только у якутов, но и у других народов, или балаган. Также можно использовать паттерны — орнаменты, элементы традиционного дизайна.
Якутский колорит в архитектуре ценится и на российском уровне. Сейчас мы готовим проекты для всероссийского конкурса «Малые исторические города». Комиссия отбирает лучшие работы и выделяет гранты на их реализацию. Эксперты часто отмечают Якутию за её узнаваемый архитектурный почерк.
— Какие сейчас тренды в архитектуре?
— Одним из главных трендов сейчас можно назвать работу с уже существующей средой: реконструкцию, развитие территорий, где уже есть здания и инфраструктура, а также вторичное использование материалов. Это связано и с экологией, и с более внимательным отношением к ресурсам и переработке.
Ещё одна тенденция в России — роль так называемого «продюсера города». Это когда архитектор или человек, близкий к этой сфере, сопровождает развитие территории от идеи до реализации, помогая проекту пройти весь путь.
Также всё больше внимания уделяется локальной идентичности — архитектуре, которая учитывает историю места, культуру и особенности территории. Появляется больше проектов, где важна не только форма, но и связь с контекстом.
За трендами я слежу в запрещённой соцсети, за российскими архитекторами — в телеграме. Читаю крупный архитектурный портал ArchDaily, смотрю идеи в Pinterest. На YouTube слушаю подкасты не только про архитектуру, но и про тренды в моде и музыке.
— Есть ли у тебя любимый материал?
— Да, есть. Это металл. Мы довольно часто используем его в своих проектах: он устойчивый, гибкий в работе и понятный в сборке. Из металла можно добиваться интересных и достаточно сложных форм. В проектах «Нараада», «Поющие пески», во въездных знаках — везде применяется металл. Он хорошо выдерживает якутскую зиму и служит долго, не требуя быстрой замены.
— Твоё самое любимое здание в Якутске?
— Мне очень нравится Театр оперы и балета — это хороший пример модернизма. Также нравится здание Академии наук на проспекте Ленина, оно очень красивое. И сейчас, как мне кажется, в городе начинают появляться интересные жилые комплексы.
— А самое некрасивое здание в Якутске?
— Если в целом посмотреть на город, у нас довольно много объектов, у которых нет чётко выраженной функции или понятной роли в городской среде. Иногда здание существует само по себе и не очень связано с пространством вокруг. Из-за этого территория рядом тоже не работает — она не становится местом притяжения для людей.
На мой взгляд, архитектуре важно не только выглядеть, но и создавать среду: формировать улицу, площадь, общественное пространство. Когда у здания есть понятная функция и связь с местом, оно начинает жить вместе с городом.
— Над чем ты мечтаешь поработать?
— Хочется продолжать делать проекты полного цикла — от идеи до реализации. Для нас важен именно реализованный результат. Интересна и работа с архитектурными и дизайн-кодами территорий. Ещё одно направление, которое кажется перспективным, — оформление федеральных трасс и придорожной инфраструктуры: сервисные зоны, общественные пространства, архитектурные элементы вдоль дорог. Это тоже часть среды, которая формирует образ региона.
Мы много ездим по районам, и дорога часто бывает непростой. Иногда приходится проезжать по 400 километров в тумане без единой остановки, когда просто негде перевести дух. При этом вокруг — очень красивые места, которыми богата наша республика. В таких точках могли бы появиться смотровые площадки и небольшие зоны отдыха, где можно остановиться, выпить кофе и немного восстановиться перед дорогой.
В последние годы в Якутию приезжает всё больше туристов, и многие из них попадают в республику именно по федеральной трассе. Первое впечатление о месте складывается как раз в дороге, поэтому среда вдоль трасс тоже имеет большое значение.
Когда я путешествал по Англии и Ирландии на машине, сама дорога была частью впечатления. Примерно каждые 30 минут там встречаются сервисные зоны: еда, душ, туалет, заправка, место, где можно отдохнуть или даже поспать.
Мне кажется, главные проекты ещё впереди.