Граффити на Земле Олонхо
На стенах гаражей, зданий, заборах и заброшках каждый житель Якутска хотя бы раз видел граффити. Для одних это акт вандализма, для других – элемент городского пейзажа. Редакция «Ситим» встретилась с райтером, чтобы узнать, чем кусок отличается от флопа, как обстоит дело с граффити-культурой в нашем городе и как хип-хоп 90-х связан с якутскими гаражами. Наш собеседник предпочел остаться анонимным.
Для непосвященного любое изображение на стене – просто граффити. Но в среде райтеров (граффити-художников) существует иерархия терминов.
Кусок (piece) – это полноценная, сложная и, как правило, цветная работа.
Флоп (flop) – упрощенная версия. Обычно используется два цвета или даже один.
Тег (tag) – основа основ. Стилевая подпись, которую автор оставляет за секунды.
«Первично в граффити не кусок и не флоп, а тега. Если человек делает стилёвую тегу, то он в теме. Уличные художники, которые создают стрит-арт, не ставят теги, они априори не могут считаться райтерами».
Пример классического флопа
Как оказалось, активное граффити-сообщество в Якутске крайне малочисленно.
«В Якутске рисуют от силы 3-5 человек, те же, что десять лет назад. Новые теги появляются, но их авторы исчезают за один сезон. А в граффити стоит учитывать только тех, кто рисует регулярно. Их всегда видно по появлению тегов в городе. Есть пацан из Якутии, сейчас рисует поезда в Питере. Вот он двигается по эталонному граффити, старается рисовать поезда, делает грязь. Вижу его теги, когда бываю в Питере.
Флопы от трёх авторов в одном цвете
У нас здесь по факту мёртвая движуха. Даже период рисования у нас очень ограниченный – всего три месяца. Граффити развито там, где есть поездной трафиковый путь, где рисуют на поездах. У нас этого ещё никто не делал».
Рисунок от московского райтера за четвертым магазином, фото 2022 г.
Тем не менее, сюда приезжают крупные граффити-райтеры из России и других стран. Кто-то их приглашает на оформление, кто-то путешествует. «За четвёртым магазином был рисунок московского райтера. Его группа стояла у истоков граффити-движения в России. Из Германии приезжал известный райтер, вроде как работал преподавателем немецкого. Рисовал пару раз в Якутске. В прошлом году прилетал человек из Гонконга, мне ребята брейкеры написали, хотели устроить встречу, но меня в городе не было».
Сохранившийся рисунок райтера Саши Trun из Питера. В свое время он отстаивал честь России в международных баттлах в Европе.
«Как войти в тусовку? Никак. Если ты коммуникабельный, и тебе охота с кем-то порисовать, просто пишешь и пытаешься встретиться», – объясняет он. Не обязательно быть в тусовке, чтобы понимать, кто что рисует. В этом виде искусства стены говорят сами за себя.
Наш собеседник объясняет, что в граффити нет категорий «крутости»: «Это все сугубо у тебя в голове. И граффити, оно сугубо всегда у всех в головах. Есть понятие фантомного уважения среди своих, но в целом всем насрать. Друг на друга, и соответственно, насрать на всех». Мы всё же постарались обозначить вещи, которые вызывают «фантомное уважение» у райтеров.
«Уважение вызывают рисунки на трафиковых местах. Если ты рисуешь на помойках, на заброшенных зданиях, в этом нет крутости, это дизреспект. Пускай рисунок из одного цвета, важно, чтобы его каждый день видели люди, рядом ездили машины.
Рисунок – яркий пример трафикового граффити
По этой же причине самый эталон – это рисовать составы, бомбить поезда, если на слэнге. Рисунок с одной точки уезжает в другую, допустим в Центральную Россию, и этот трафик видит вся страна. Это также показатель того, что ты двигаешься по классике, а классика – это нью-йоркский метрополитен 80-х, зарождение жанра. Если стоит задача разрисовать как можно больше вагонов, к ней подходят со всей ответственностью. Ребята готовятся месяцами, заранее задают задачу каждому члену процесса: кто будет наносить краску, кто – контурить, фотографировать, стоять на шухере.
Скорость играет роль. В граффити-среде есть такой термин, как бомберы. Суть – показать свой стиль и качество, нарисовав тег за две-три секунды.
Частота появления рисунков, тэгов. В граффити движение за фейм – славу, а если ты рисуешь очень редко, то уже выпадаешь с движухи. Лучше часто делать говно, нежели два-три классных рисунка. Два-три классных рисунка подойдут, если ты подаёшься в стрит-арт. А в граффити другая полемика, здесь надо делать грязь».
Стоимость художественного высказывания сегодня измеряется в тысячах рублей. Чтобы сэкономить, можно порисовать и фасадной краской.
«Скорость рисунка зависит и от материала. Некоторые рисунки я рисовал не только аэрозольным баллончиком, но еще и фасадной краской. Смачивание валика и орудование занимает время, на работу уходит до двух часов. Флопы и теги делаются быстро, за несколько минут.
Сегодня большая картина – это уже «мажорский» формат. Если рисовать только импортными баллончиками, рисунок обойдется тысяч в 20. Поэтому сейчас часто используют обычные краски, которой красят стены. Буквально зашёл на «Юлу», взял у кого-то за коробку конфет краску, оставшуюся с ремонта.
Иногда рисую в светлое время суток. Рядом проходят люди, смотрят. Если рисунок большой и яркий, с понятными формами, он им нравится. А двухцветный флоп в серо-чёрных цветах мало кому нравится». Получается, люди реагируют не на акт вандализма, а на художественную выразительность акта.
Рисунок 90-ых годов.
Отдельный пласт разговора посвящен связи граффити с российской рэп-культурой. Собеседник проводит параллели с московскими тусовками начала нулевых, которые определили эстетику андеграунда.
«В московском андеграунде начала 2000-х существовало две главные тусовки: «Рыночные отношения» и «Черная экономика». Именно вокруг второй сформировалось сообщество, которое навсегда изменило представление о русском хип-хопе. «Черная экономика» – это не просто объединение, это была большая граффити-сцена, где состояли десятки людей из разных команд: «SAR BOYS» (откуда был, к примеру, Namer Ваня), «FACTS», «МДТ» и многие другие.
Изначально эти ребята были просто райтерами. Но все изменилось с появлением Паши Техника. Он стал катализатором: именно он сподвиг товарищей не просто рисовать, но и читать рэп. До этого момента хип-хоп в России существовал в довольно ортодоксальной форме — классический boom bap, ориентированный на каноны нью-йоркской школы, с четкой структурой и предсказуемыми паттернами поведения. Паша Техник предложил совершенно другую игру. Вместе с группой «Контейнер» и коллективом «Кровосток», в котором, к слову, Шило тоже активно занимался граффити, они создали новое ответвление в российском хип-хопе. Их рэп был абстракционным, пост-модернистским, задолго до того, как эти термины вошли в массовый обиход. Это была мета-ирония и сюр-абсурд, ломавшие шаблоны.
Главная заслуга «Черной экономики» в том, что они первыми популяризировали саму субстанцию андеграунда через музыку. В их альбомах тексты были наполнены реалиями райтерского быта: «бомбят хулкары», вагоны, потекший в кармане маркер. Они читали о том, чем жили на самом деле. Это создало эффект абсолютной аутентичности, которая отличала их не только от поп-рэпа, но и от всего остального андеграунда.
Сейчас трудно представить, но тогда граффити-сцена жила по своим негласным правилам, которые сильно отличались от западных. Как отмечают старые райтеры, германцы или испанцы никогда не поймут, почему в России нельзя рисовать в определенных местах, на мраморе например — у нас сложилась своя этика, своя интуитивная система запретов и дозволенного.
Со временем, с развитием интернета, все стало жестче. То, что раньше было локальной движухой, выплеснулось в публичное поле. Культура граффити, которая когда-то была на виду и даже вызывала интерес у обычных граждан, начала криминализироваться в общественном сознании. Как итог – полная анонимизация. Сегодня эта сцена ушла еще глубже в тень, сохранив при этом ту самую интуитивную культурную память, которая была заложена еще в годы расцвета «Черной экономики».»
Несмотря на романтику, рисование на чужих стенах – это правонарушение. Все объекты кому-то да принадлежат, а рисование граффити – это, по сути, порча чужого имущества. За рисунок на частном гараже грозит административный штраф, за рисунок на объектах государственного значения ответственность может стать уголовной.
Очевидно, что за последние годы в Якутске закрасили многие граффити. Собеседник говорит, что большая часть его последних рисунков была закрашена перед последними играми «Дети Азии».
Однако наши герои занимаются и полезными для общества делами. Например, закрашивают надписи с рекламой запрещенных веществ. «В центральной России на рисовании больших картин со ссылками и названиями наркошопов зарабатывают большие суммы. А мы против. Мы за культурное рисование и правильные ценности».
В 2026 году, на фоне ужесточаемой цензуры, мысль о том, что кто-то вышел с баллончиком, чтобы нарисовать картину, за которую ему никто не заплатил, за рисование которой он рисковал своей свободой, вызывает теплоту и даже какую-то надежду. Это изъявление свободной воли в чистом виде. «Почему мы это делаем? Это протест. Если бы не было протеста, мы бы рисовали коммерческое художество и зарабатывали деньги. Но мы выбираем антисоциальное заявление против системы».
Язык улицы: кусок, флоп и тег
Для непосвященного любое изображение на стене – просто граффити. Но в среде райтеров (граффити-художников) существует иерархия терминов.
Кусок (piece) – это полноценная, сложная и, как правило, цветная работа.
Флоп (flop) – упрощенная версия. Обычно используется два цвета или даже один.
Тег (tag) – основа основ. Стилевая подпись, которую автор оставляет за секунды.
«Первично в граффити не кусок и не флоп, а тега. Если человек делает стилёвую тегу, то он в теме. Уличные художники, которые создают стрит-арт, не ставят теги, они априори не могут считаться райтерами».
Пример классического флопа
Якутск на граффити-карте России
Как оказалось, активное граффити-сообщество в Якутске крайне малочисленно.
«В Якутске рисуют от силы 3-5 человек, те же, что десять лет назад. Новые теги появляются, но их авторы исчезают за один сезон. А в граффити стоит учитывать только тех, кто рисует регулярно. Их всегда видно по появлению тегов в городе. Есть пацан из Якутии, сейчас рисует поезда в Питере. Вот он двигается по эталонному граффити, старается рисовать поезда, делает грязь. Вижу его теги, когда бываю в Питере.
Флопы от трёх авторов в одном цвете
У нас здесь по факту мёртвая движуха. Даже период рисования у нас очень ограниченный – всего три месяца. Граффити развито там, где есть поездной трафиковый путь, где рисуют на поездах. У нас этого ещё никто не делал».
Рисунок от московского райтера за четвертым магазином, фото 2022 г.
Тем не менее, сюда приезжают крупные граффити-райтеры из России и других стран. Кто-то их приглашает на оформление, кто-то путешествует. «За четвёртым магазином был рисунок московского райтера. Его группа стояла у истоков граффити-движения в России. Из Германии приезжал известный райтер, вроде как работал преподавателем немецкого. Рисовал пару раз в Якутске. В прошлом году прилетал человек из Гонконга, мне ребята брейкеры написали, хотели устроить встречу, но меня в городе не было».
Сохранившийся рисунок райтера Саши Trun из Питера. В свое время он отстаивал честь России в международных баттлах в Европе.
«Как войти в тусовку? Никак. Если ты коммуникабельный, и тебе охота с кем-то порисовать, просто пишешь и пытаешься встретиться», – объясняет он. Не обязательно быть в тусовке, чтобы понимать, кто что рисует. В этом виде искусства стены говорят сами за себя.
Показатель крутости в граффити
Наш собеседник объясняет, что в граффити нет категорий «крутости»: «Это все сугубо у тебя в голове. И граффити, оно сугубо всегда у всех в головах. Есть понятие фантомного уважения среди своих, но в целом всем насрать. Друг на друга, и соответственно, насрать на всех». Мы всё же постарались обозначить вещи, которые вызывают «фантомное уважение» у райтеров.
«Уважение вызывают рисунки на трафиковых местах. Если ты рисуешь на помойках, на заброшенных зданиях, в этом нет крутости, это дизреспект. Пускай рисунок из одного цвета, важно, чтобы его каждый день видели люди, рядом ездили машины.
Рисунок – яркий пример трафикового граффити
По этой же причине самый эталон – это рисовать составы, бомбить поезда, если на слэнге. Рисунок с одной точки уезжает в другую, допустим в Центральную Россию, и этот трафик видит вся страна. Это также показатель того, что ты двигаешься по классике, а классика – это нью-йоркский метрополитен 80-х, зарождение жанра. Если стоит задача разрисовать как можно больше вагонов, к ней подходят со всей ответственностью. Ребята готовятся месяцами, заранее задают задачу каждому члену процесса: кто будет наносить краску, кто – контурить, фотографировать, стоять на шухере.
Скорость играет роль. В граффити-среде есть такой термин, как бомберы. Суть – показать свой стиль и качество, нарисовав тег за две-три секунды.
Частота появления рисунков, тэгов. В граффити движение за фейм – славу, а если ты рисуешь очень редко, то уже выпадаешь с движухи. Лучше часто делать говно, нежели два-три классных рисунка. Два-три классных рисунка подойдут, если ты подаёшься в стрит-арт. А в граффити другая полемика, здесь надо делать грязь».
Время и деньги
Стоимость художественного высказывания сегодня измеряется в тысячах рублей. Чтобы сэкономить, можно порисовать и фасадной краской.
«Скорость рисунка зависит и от материала. Некоторые рисунки я рисовал не только аэрозольным баллончиком, но еще и фасадной краской. Смачивание валика и орудование занимает время, на работу уходит до двух часов. Флопы и теги делаются быстро, за несколько минут.
Сегодня большая картина – это уже «мажорский» формат. Если рисовать только импортными баллончиками, рисунок обойдется тысяч в 20. Поэтому сейчас часто используют обычные краски, которой красят стены. Буквально зашёл на «Юлу», взял у кого-то за коробку конфет краску, оставшуюся с ремонта.
Иногда рисую в светлое время суток. Рядом проходят люди, смотрят. Если рисунок большой и яркий, с понятными формами, он им нравится. А двухцветный флоп в серо-чёрных цветах мало кому нравится». Получается, люди реагируют не на акт вандализма, а на художественную выразительность акта.
Рисунок 90-ых годов.
Хип-хоп, андеграунд и «Черная экономика»
Отдельный пласт разговора посвящен связи граффити с российской рэп-культурой. Собеседник проводит параллели с московскими тусовками начала нулевых, которые определили эстетику андеграунда.
«В московском андеграунде начала 2000-х существовало две главные тусовки: «Рыночные отношения» и «Черная экономика». Именно вокруг второй сформировалось сообщество, которое навсегда изменило представление о русском хип-хопе. «Черная экономика» – это не просто объединение, это была большая граффити-сцена, где состояли десятки людей из разных команд: «SAR BOYS» (откуда был, к примеру, Namer Ваня), «FACTS», «МДТ» и многие другие.
Изначально эти ребята были просто райтерами. Но все изменилось с появлением Паши Техника. Он стал катализатором: именно он сподвиг товарищей не просто рисовать, но и читать рэп. До этого момента хип-хоп в России существовал в довольно ортодоксальной форме — классический boom bap, ориентированный на каноны нью-йоркской школы, с четкой структурой и предсказуемыми паттернами поведения. Паша Техник предложил совершенно другую игру. Вместе с группой «Контейнер» и коллективом «Кровосток», в котором, к слову, Шило тоже активно занимался граффити, они создали новое ответвление в российском хип-хопе. Их рэп был абстракционным, пост-модернистским, задолго до того, как эти термины вошли в массовый обиход. Это была мета-ирония и сюр-абсурд, ломавшие шаблоны.
Главная заслуга «Черной экономики» в том, что они первыми популяризировали саму субстанцию андеграунда через музыку. В их альбомах тексты были наполнены реалиями райтерского быта: «бомбят хулкары», вагоны, потекший в кармане маркер. Они читали о том, чем жили на самом деле. Это создало эффект абсолютной аутентичности, которая отличала их не только от поп-рэпа, но и от всего остального андеграунда.
Сейчас трудно представить, но тогда граффити-сцена жила по своим негласным правилам, которые сильно отличались от западных. Как отмечают старые райтеры, германцы или испанцы никогда не поймут, почему в России нельзя рисовать в определенных местах, на мраморе например — у нас сложилась своя этика, своя интуитивная система запретов и дозволенного.
Со временем, с развитием интернета, все стало жестче. То, что раньше было локальной движухой, выплеснулось в публичное поле. Культура граффити, которая когда-то была на виду и даже вызывала интерес у обычных граждан, начала криминализироваться в общественном сознании. Как итог – полная анонимизация. Сегодня эта сцена ушла еще глубже в тень, сохранив при этом ту самую интуитивную культурную память, которая была заложена еще в годы расцвета «Черной экономики».»
Опасность профессии
Несмотря на романтику, рисование на чужих стенах – это правонарушение. Все объекты кому-то да принадлежат, а рисование граффити – это, по сути, порча чужого имущества. За рисунок на частном гараже грозит административный штраф, за рисунок на объектах государственного значения ответственность может стать уголовной.
Очевидно, что за последние годы в Якутске закрасили многие граффити. Собеседник говорит, что большая часть его последних рисунков была закрашена перед последними играми «Дети Азии».
Однако наши герои занимаются и полезными для общества делами. Например, закрашивают надписи с рекламой запрещенных веществ. «В центральной России на рисовании больших картин со ссылками и названиями наркошопов зарабатывают большие суммы. А мы против. Мы за культурное рисование и правильные ценности».
Напоследок
В 2026 году, на фоне ужесточаемой цензуры, мысль о том, что кто-то вышел с баллончиком, чтобы нарисовать картину, за которую ему никто не заплатил, за рисование которой он рисковал своей свободой, вызывает теплоту и даже какую-то надежду. Это изъявление свободной воли в чистом виде. «Почему мы это делаем? Это протест. Если бы не было протеста, мы бы рисовали коммерческое художество и зарабатывали деньги. Но мы выбираем антисоциальное заявление против системы».